Глава 10. Как работал Шекспир

Как работал Шекспир

Быстрое перо

Наше повествование дошло до того времени, когда Шекспир оставил работу в театре и возвратился к себе на родину, чтобы, удалившись от дел, жить там на покое. Впереди было еще несколько лет жизни, но работа его для театра, по-видимому, прекратилась, хотя личные связи с труппой он поддерживал.

Теперь, когда мы знаем если не все, то главные факты его жизни, уместно поговорить об особенностях работы Шекспира как драматурга.

Хотя и принято думать, будто мы мало знаем о Шекспире, но мы знаем даже то, как он писал.

Шекспир писал быстро.

Об этом есть свидетельство Бена Джонсона, который близко наблюдал работу Шекспира для театра.

"Помнится, актеры часто говорили, желая восхвалить Шекспира, что когда он писал, то (что бы он ни писал) он никогда не вычеркнул ни строчки. Я на это ответил: "Лучше бы он зачеркнул тысячу их"; они сочли это злобным выпадом с моей стороны... Он писал с такой легкостью, что по временам следовало останавливать его; sufflaminandum erat^*, - как сказал Август о Гатерии. Он обладал умом большой остроты, но не всегда умел держать себя в узде. Он много раз совершал ошибки, которые не могли не вызывать смеха". Далее Джонсон повторяет известное нам замечание о неудачной, по его мнению, фразе в "Юлии Цезаре".

^* (Его надо сдерживать (лат.).)

О быстроте, с какой писал Шекспир, есть свидетельство и самих актеров. Друзья, работавшие с Шекспиром в театре долгие годы, Хеминг и Кондел писали: "Его мысль всегда поспевала за пером, и задуманное он выражал с такой легкостью, что в его бумагах мы не нашли почти никаких помарок".

Слова Хеминга и Кондела подкрепляются документом огромнейшей ценности - тремя страницами, которые Шекспир вписал в пьесу "Сэр Томас Мор". Полтораста стихотворных строк этой рукописи не содержат почти никаких помарок. Поправки здесь минимальны. Никто не скажет, что это черновик, а между тем это рабочий вариант, который потом переписали бы набело после допуска пьесы к постановке.

Мы приведем свидетельство, относящееся к другому гениальному мастеру искусства. Оно поможет нам понять творческий процесс у Шекспира. Это письмо Моцарта.

"Когда случается, что я оказываюсь в одиночестве, совершенно один и в хорошем настроении, например, путешествуя в карете, гуляя после обеда или ночью, когда не спится, - в таких обстоятельствах идеи приходят мне в голову особенно обильно. Откуда и как они возникают, я не знаю; не могу я и вызвать их по своему желанию. Идеи, которые мне нравятся, я сохраняю в памяти, и, как заметили другие, у меня есть привычка напевать про себя. Если я делаю так в течение некоторого времени, то вскоре мне становится ясно, как я могу использовать тот или иной кусок, чтобы изготовить из него хорошее блюдо, то есть привести его в соответствие с правилами контрапункта, учесть особенности разных инструментов и так далее.

Все это зажигает мне душу, и, если меня не отрывают, тема начинает разрастаться, систематизируется и приобретает определенность, и целое, какой бы величины оно ни было, возникает в моем уме во всей своей полноте и законченности настолько, что я могу обозревать его одним взглядом, как прекрасную картину или изящную статую. В моем воображении я слышу отдельные части не в их последовательности, а все одновременно. Просто невозможно передать, какое это наслаждение! Придумываешь и создаешь как бы в приятном сне. Самое лучшее - это слышать весь ансамбль. То, что я создаю таким образом, трудно забыть, и, пожалуй, это лучший дар, за который я должен благодарить Творца.

Когда я принимаюсь записывать мои идеи, я беру из склада моей памяти, если можно так выразиться, то, что раньше собрал в нее описанным выше путем. Поэтому запись на бумаге происходит быстро, ибо, как я уже сказал, все уже сделано заранее; и записанное редко отличается от того, что было в моем воображении. Когда я занят этим, меня можно отрывать, ибо, что бы ни происходило вокруг, я могу писать и даже болтать о какой-нибудь чепухе. А почему мои произведения приобретают свои особенные форму и стиль, которые делают их моцартовскими и отличают от произведений других композиторов, вероятно, вызвано тою же причиной, по какой мой нос является таким большим и горбатым, или, короче говоря, именно моцартовским и отличающимся от носов других, ибо я вовсе не стараюсь и не ставлю себе целью быть оригинальным".

Не скрою от читателя, достоверность этого письма оспаривается. Но даже если оно всего лишь апокриф, подделка представляется мне хорошо продуманной. Она соответствует укоренившемуся представлению о Моцарте. Выдающийся знаток творчества композитора А. Д. Улыбышев без колебаний принял это письмо и опирался на него, когда писал о творческом процессе у Моцарта.

Даже если не верить в подлинность письма, содержащееся в нем представление о том, как творит художник, напоминает то, что мы знаем о других людях творчества. Поэт Маяковский рассказывал нечто подобное о том, как он "выкипячивал" стихи. Сначала он слышал ритмический рисунок стиха, скандировал про себя слоги, постепенно заполнявшиеся словами. Так постепенно рождался стих, который уже потом заносился на бумагу.

Коротко говоря, быстрота творческого процесса явление кажущееся. Всякий замысел созревает более или менее постепенно, особенно если это замысел больших и сложных произведений, как симфония или поэтическая драма. А когда замысел созрел, зафиксировать его на бумаге не составляет для художника большого труда.

Вот почему Шекспир писал легко и быстро.

Наблюдательность

Творческое воображение - огромная сила всякого большого художника, но и оно питается действительностью, которая всегда была, есть и будет главной питательной средой для художественного творчества.

Шекспир ничуть не отличался в этом от других художников. У него были модели, с которых он писал свои образы. Один из первых собирателей сведений о Шекспире, Джон Обри, записал: "Бен Джонсон и он (Шекспир. - А. А.), где бы они ни оказывались, повседневно подмечали странности людей (humours). Характер констебля из "Сна в летнюю ночь" он списал в Грендоне-на-Баксе, по дороге из Лондона в Стратфорд, и этот констебль еще жил там в 1642 году, когда я впервые направлялся в Оксфорд. Мистер Джоз из этого прихода знал его".

Джон Обри слышал звон, но не знал, откуда он. В "Сне в летнюю ночь" нет такого персонажа. Там есть городские ремесленники, но не констебль. Зато есть констебли в таких пьесах, как "Много шума из ничего", "Мера за меру", - Кизил и Локоть, оба большие путаники, и, может быть, Шекспир в обоих случаях использовал одну "модель", несколько варьируя характер.

Другой собиратель анекдотов о старине, Уильям Олдис, записал: "Старый мистер Баумен, актер, сообщает со слов сэра Уильяма Бишопа, что некоторые стороны характера сэра Джона Фальстафа были списаны с одного горожанина Стратфорда, который не то предательски нарушил контракт, не то из упрямства, несмотря на выгодные условия, отказался расстаться с участком земли, примыкавшим к владениям Шекспира в самом городе или поблизости от него".

Напомним также давно укоренившееся мнение, что судья Шеллоу и его племянник Слендер в "Виндзорских насмешницах" были списаны с натуры, что подтвердил недавно Лесли Хотсон.

Все это касается образов комических. А что можно сказать о персонажах трагедий?

Кто внимательно следил за нашим повествованием, мог заметить, что современная Шекспиру действительность давала немало драматических ситуаций и трагических прототипов.

Есть также одно свидетельство, заслуживающее особого внимания. Мы уже приводили его раньше, но здесь надо его повторить. Напомним читателю рассказ поэта Уиллоуби о том, как его друг, старый актер W. S., видя его любовные страдания, подливал масла в огонь, возможно, потому, что "хотел убедиться, не сумеет ли другой сыграть его роль лучше, чем он играл ее сам".

В произведениях Шекспира так много психологических наблюдений, что мы даже не станем пытаться перечислять их. Есть целые книги, написанные психологами, в которых подтверждается, насколько глубоко понимал Шекспир сложнейшие мотивы поведения человека. Такое знание могло быть только результатом наблюдения и размышлений.

Библиотека Шекспира

Страсти и поведение людей Шекспир наблюдал в действительности. Но сюжеты для своих драм он почти всегда брал готовые, такие, которые уже до него существовали в литературе и на сцене.

Двумя большими историческими трудами Шекспир пользовался особенно часто. Отсюда он почерпнул сюжеты для более чем дюжины драм. Сначала таким постоянным источником для Шекспира были "Хроники Англии, Шотландии и Ирландии" Рафаила Холиншеда. Первое издание книги вышло в 1577 году. Шекспир пользовался вторым изданием "Хроник" Холиншеда, вышедшим в 1587 году. По этой книге Шекспир познакомился со всеми историческими данными, которые были ему нужны при написании хроник "Генрих VI", "Ричард III", "Король Джон", "Ричард II", "Генрих IV", "Генрих V" и "Генрих VIII". Но Холиншед служил Шекспиру источником не только для пьес-хроник из истории Англии. Отсюда он заимствовал сюжетную основу и для трагедии "Макбет" и отчасти для "Цимбелина". В "Хрониках" Холиншеда был также рассказ о короле Лире, но Шекспир им не воспользовался, так как уже существовала готовая пьеса на этот сюжет, и он переработал ее.

Для пьес-хроник Шекспир пользовался не только Холиншедом. Ему были, по-видимому, известны и другие сочинения английских историков. Кроме того, некоторые из исторических сюжетов уже подверглись драматургической обработке, и хотя Шекспир, несомненно, перечитывал Холиншеда, некоторые из своих хроник он писал по канве пьес своих предшественников: "Король Джон", "Генрих IV".

Текстуальные совпадения показывают, что Холиншеда он читал внимательно, и мы не ошибемся, предположив, что это была одна из его любимых книг.

Библиограф Шекспира Уильям Джаггард обнаружил экземпляр второго издания "Хроник Англии, Шотландии и Ирландии" Р. Холиншеда, на котором в шести местах были причудливо орнаментированные инициалы Шекспира. Самое интересное, однако, то, что на полях были пометки; и эти пометки приходились как раз против тех мест, которые непосредственно использованы Шекспиром в его пьесах на сюжеты из истории Англии.

Страница из 'Хроник Англии, Шотландии и Ирландии' Р. Холиншеда, где рассказана история Макбета. На гравюре изображена встреча Макбета и Банко с тремя ведьмами

Холиншед оказал значительное влияние на Шекспира. Дело вовсе не в заимствованиях из его "Хроник". И не столько Холиншед учил Шекспира, сколько Шекспир, читая его, учился сам понимать историю своей страны, политику королей, судьбу народа.

Характеризуя качества, которыми должен обладать художник, берущийся писать трагедию, Пушкин назвал в первую очередь "государственные мысли историка". Шекспир развил в себе способность мыслить государственно, читая летописи английской истории и размышляя о том, как воплотить на сцене прошлое.

Летописи Холиншеда были иллюстрированы. Когда в 1605 году Шекспир по поручению товарищей по труппе должен был найти сюжет для драмы о Шотландии, чтобы угодить королю Джеймзу, он, конечно, взял своего старого любимца Холиншеда и стал перелистывать страницы, посвященные истории Шотландии. Мне довелось держать в руках эту книгу, и, листая ее, я невольно обратил внимание на одну гравюру. На ней изображены два всадника, которым преграждают путь три странно одетые женщины. Это Макбет и Банко встречают трех вёдьм. Мне кажется, что Шекспир, перелистывая Холиншеда, увидел эту гравюру, прочитал текст, относящийся к ней, и его воображение начало работать.

Другое историческое сочинение, которым увлекался Шекспир, "Сравнительные жизнеописания" греческого историка Плутарха, которые он читал не в подлиннике, а в переводе на английский язык, сделанном (с французского) Томасом Нортом и изданном в 1579 году. О том, что именно перевод Норта служил Шекспиру источником, видно по совпадениям в словах и фразах между текстом Норта и теми пьесами, которые Шекспир написал на сюжеты Плутарха, - "Юлий Цезарь", "Антоний и Клеопатра", "Кориолан", "Тимон Афинский".

"Хроники" Холиншеда были компиляцией древних летописей. Характер повествования определялся способностями летописцев, чьи записи Холиншед включил в свою книгу. В отличие от него Плутарх - настоящий писатель, мастер исторического портрета и вдумчивый моралист. Плутарх дал Шекспиру немало "государственных мыслей", но еще больше привлек он драматурга своими живыми описаниями событий и их участников.

Когда Томас Дженкинс, учитель Стратфордской грамматической школы, решил, что его питомцы достаточно познакомились с основами латыни, он принес на урок "Метаморфозы" Овидия. Ученикам нелегко далось чтение латинских стихов. Но, начав понимать смысл, они не могли не увлечься поэтическими рассказами римского поэта.

Шекспир запомнил рассказ учителя о том, как император Август сослал Овидия в самую отдаленную провинцию. Воображение Шекспира живо представило ему контраст между культурой утонченнейшего поэта и дикостью, среди которой он был осужден жить. Неожиданный отголосок этого мы встречаем в комедии "Как вам это понравится". Оселок, попав в Арденнский лес, говорит пастушке. Одри: "Я здесь с тобой и твоими козами, похож на самого причудливого из поэтов - на почтенного Овидия среди готов" 1("Как вам это понравится", III, 3.).

У Овидия молодой Шекспир учился и "Искусству любви" и искусству поэзии. Его увлекли удивительное сочетание лиризма и повествовательного мастерства, точность и меткость деталей, характеры, возникающие перед мысленным взором читателя произведений римского поэта. Шекспира не могло не поразить, что древний автор так глубоко понимал человеческую натуру и так выразительно изображал ее.

Для него и его современников Овидий был высшим образцом классической поэзии. Какой гордостью должно было наполниться сердце Шекспира, когда современники стали сравнивать его самого с Овидием!

В Болдеевской библиотеке в Оксфорде есть экземпляр "Метаморфоз" Овидия с пожелтевшими от времени инициалами владельца книги - W. S.

В шекспировской Англии жадно прислушивались к тому, что происходило в культурной жизни Италии и Франции. Итальянского языка Шекспир не знал, но существовали многочисленные переводы и переложения новелл эпохи Возрождения.

Из произведений французских гуманистов он читал комический роман Ф. Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль", как об этом свидетельствуют ссылки на отдельные места этой книги. Шекспир, вероятно, знал ее в переводе. Он не мог не слышать о Ронсаре, когда занимался сочинением поэм и сонетов.

Лучше всех французских авторов Шекспир знал Монтеня, чьи "Опыты" он мог читать в переводе на английский язык до того, как перевод был напечатан в 1603 году. Он был знаком с переводчиком итальянцем Джоном Флорио, которого, вероятно, встречал у графа Саутгемптона. Шекспира должна была поразить уже первая страница этого замечательного сочинения, где автор предуведомлял: "Это искренняя книга, читатель... Я рисую не кого-либо иного, а себя самого..."

Шекспир, который терпеть не мог схоластическую философию, обрел в Монтене во многом близкого ему мыслителя. О том, что эта бесконечно интересная книга произвела огромное впечатление на Шекспира, можно судить по многочисленным отголоскам в его произведениях, больше всего в "Гамлете".

Из испанских авторов Шекспиру были известны только Хорге Монтемайор, написавший пасторальный роман "Диана", и Сервантес, из "Дон-Кихота" которого он и Флетчер заимствовали сюжет для пропавшей пьесы "Карденио".

Естественно, что больше всего Шекспир был знаком с отечественной литературой. Он знал первого гуманиста и реалиста в Англии XIV века Джефри Чосера, его современника Джона Гауэра. Как и вся образованная Англия, Шекспир читал "Собрание историй о Трое", изданное английским первопечатником Уильямом Кекстоном в конце XV века. А уж что касается его непосредственных современников, то методом параллельного цитирования можно подтвердить его знакомство почти со всей современной ему литературой и драмой. Поэзия и проза Сидни, Спенсера, Лили, Лоджа, Дрейтона, Дэньела и многих других были ему отлично известны, не говоря уже о пьесах его коллег Марло, Грина, Кида, Пиля, Джонсона, Хейвуда, Деккера, Флетчера, Бомонта и многих других менее известных.

Была еще одна область поэзии, особенно близкая Шекспиру, - народное творчество. Произведения его пронизаны воспоминаниями о сказках, легендах и преданиях из английского фольклора. Народные песни вводились Шекспиром в ткань пьес. Мы привыкли считать шекспировскими песню о Валентиновом дне, которую поет безумная Офелия, и грустную песенку об иве, напеваемую Дездемоной накануне гибели. Авторство их едва ли принадлежит Шекспиру. Он вложил в уста героинь песни, подслушанные у народа. От разных героев Шекспира мы слышим отрывки из народных баллад и поговорок.

Все это огромное поэтическое богатство Шекспир вобрал в свои произведения.

Источники сюжетов

В наше время драматурги сами создают план событий и определяют характеры персонажей пьесы. В эпоху Шекспира дело обстояло иначе. Драматурги, как правило, не придумывали, а брали уже готовые сюжеты из истории, народных преданий и литературных произведений. Так делали предшественники Шекспира, так поступал и он сам.

Ученые установили, что из тридцати семи драм, написанных Шекспиром, тридцать четыре имеют в основе сюжеты, заимствованные из различных произведений. Только для трех пьес не найдены источники, откуда Шекспир мог позаимствовать фабулу. По-видимому, в этих трех случаях он придумал ее сам - это "Бесплодные усилия любви", "Сон в летнюю ночь" и "Виндзорские насмешницы". В некоторых случаях при создании пьесы он пользовался одновременно несколькими источниками, комбинируя их.

Мы уже говорили об использовании Шекспиром сочинений Холиншеда и Плутарха.

Для других пьес Шекспир воспользовался поэмами, романами и новеллами из английской, испанской и итальянской литературы средних веков и эпохи Возрождения. Особенно охотно обращался он к итальянским новеллам. У итальянского писателя Банделло Шекспир нашел сюжеты для "Много шума из ничего" и "Двенадцатой ночи", у Джиральди Чинтио - сюжет "Отелло" и одну из линий действия "Цимбелина". Сюжет "Ромео и Джульетты", первоначально возникший в новеллистике итальянского Возрождения, дошел до Шекспира в той обработке, какую ему придал английский поэт Артур Брук в поэме "Ромеус и Джульетта" (1562). Из романа "Аркадия" Филиппа Сидни Шекспир заимствовал историю Глостера и его сыновей в "Короле Лире". Источником "Двух веронцев" послужил эпизод из испанского пасторального романа Монтемайора "Диана", который Шекспир читал в английском переводе. В основе "Перикла" лежит средневековый роман на античный сюжет - "Аполлоний Тирский", пересказанный английским поэтом XIV века Джоном Гауэром в его поэме "Исповедь влюбленного". У другого английского поэта XIV века Джефри Чосера Шекспир нашел сюжет "Троила и Крессиды". Его же рассказ рыцаря из "Кентерберийских рассказов" лег в основу "Двух благородных родственников" - пьесы, по-видимому, написанной Шекспиром вместе с Флетчером. "Венецианский купец" имеет три источника: средневековую новеллу из сборника "Римские деяния", новеллы Джованни Фиорентино и Боккаччо. Однако не исключено, что эти источники были сведены в единый сюжет в одной дошекспировской пьесе. Для "Зимней сказки" Шекспир воспользовался романом своего недоброжелателя Р. Грина "Пандосто" (1588). "Как вам это понравится" написано по мотивам пасторального романа современника Шекспира Т. Лоджа "Розалинда" (1590). Для "Бури" Шекспир воспользовался "Открытием Бермудских островов" (1610) Джордена. "Тит Андроник" написан по мотивам древнеримских писателей Сенеки и Овидия.

Шекспир нередко перерабатывал драматические произведения своих предшественников. То, что он поступал так, объяснялось отнюдь не ленью или недобросовестностью. В театре времен Шекспира при постоянной нужде в пьесах для обновления репертуара было принято восстанавливать на сцене забытые старые пьесы, которые для этой цели подновлялись. В качестве постоянного, драматурга труппы Шекспир и занимался этим делом. Некоторые из пьес, послуживших Шекспиру источниками, сохранились.

Из анонимной пьесы "Беспокойное царствование короля Джона" Шекспир создал хронику "Король Джон". Небольшая пьеса "Славные победы Генриха V", автор которой также остался неизвестен, была развернута Шекспиром в три пьесы - две части "Генриха IV" и "Генрих V". Возможно, что для "Венецианского купца" Шекспир воспользовался пьесой "Жид", которая не сохранилась, но одно литературное свидетельство показывает, что сюжет в ней был тот же, что и в "Венецианском купце". Стивен Гос- сон, упоминая эту старинную пьесу, отмечал, что в ней "изображены алчность тех, кто гонится за богатыми невестами, и кровожадность ростовщиков".

"Мера за меру" представляет собой обработку того же сюжета, который был в пьесе Т. Уэтстона "Промос и Кассандра" (1578). Наряду с "Укрощением строптивой" Шекспира сохранилась комедия "Укрощение одной строптивой" неизвестного автора. В XIX веке безоговорочно считалось, что Шекспир переработал комедию своего предшественника. В недавнее время было выдвинуто предположение, что не менее вероятно и обратное - пьеса Шекспира была переработана другим автором.

Шедевры Шекспира "Гамлет" и "Король Лир" также представляют собой переработки старых пьес.

Сюжет "Гамлета" имеет большую давность. Легендарный ютландский принц Амлет жил около IX века. Его история была впервые изложена датским летописцем Саксоном Грамматиком около 1200 года. Затем французский писатель эпохи Возрождения Бельфоре пересказал ее в своих "Трагических историях" (1580). По-видимому, отсюда заимствовал сюжет некий английский драматург, предшественник Шекспира, написавший трагедию "Гамлет", первое упоминание о которой встречается в 1589 году. Историки английского театра считают наиболее вероятным автором этой пьесы Томаса Кида, прославившегося своей "Испанской трагедией". Но ранняя пьеса о Гамлете, к сожалению, не сохранилась.

Мы не можем сказать, что представляла собой дошекспировская пьеса, за исключением одной существенной детали. В имеющейся ссылке на раннюю пьесу упоминается призрак, жалобно вопивший: "Гамлет, отомсти!" Свидетельство гораздо более важное, чем может показаться на первый взгляд. Дело в том, что ни у Саксона Грамматика, ни у Бельфоре призрак убитого короля не появляется. Это придумано автором ранней пьесы о Гамлете. Так как Кид ввел подобный эпизод в свою "Испанскую трагедию", то, по-видимому, он же воспользовался этим приемом при создании первой трагедии о Гамлете. Зная, какую роль играет призрак в развитии сюжета и у Шекспира, можно предположить, что основные контуры драматической композиции "Гамлета" были определены уже Кидом.

"Король Лир", как сказано, также был написан Шекспиром по сюжету чужой пьесы. Автор ее не изизвестен. Но пьеса сохранилась. Л. Толстой в статье "О Шекспире и о драме" подробно излагает ее, сравнивает с трагедий Шекспира и... отдает предпочтение дошекспировской пьесе.

Вопрос об оригинальности

Некоторых читателей, вероятно, огорчат открытия ученых, установивших заимствованный характер сюжетов почти всех пьес Шекспира. В наше время заимствования такого рода, какие позволял себе Шекспир, именуются плагиатом и караются уголовным законодательством. В эпоху Возрождения такие заимствования не считались преступлением. Более того, вплоть до начала XIX века в литературе всех стран многие писатели использовали чужие сюжеты, стремясь придать им новый характер своей обработкой. Как известно, величайшее творение Гёте, "Фауст", написано на сюжет немецкой народной легенды, и уже до Гёте было несколько произведений о Фаусте, из числа которых наиболее значительными являются пьеса предшественника Шекспира Кристофера Марло "Трагическая история доктора Фауста" и роман современника Гёте Максимилиана Клингера "Жизнь, деяния и гибель Фауста".

Таким образом, заимствование сюжетов не всегда считалось предосудительным. Драматурги того времени только то и делали, что обрабатывали уже бытовавшие в литературе сюжеты. Бен Джонсон одним из первых стал настаивать на необходимости конструировать новые сюжеты. Но и он, создавая римские драмы "Сеян" и "Катилина", пользовался историческими источниками, причем в примечаниях даже указал, что и откуда он заимствовал.

Оригинальность писателя вообще не определяется новизной сюжета. Важнейшим мерилом оценки является художественность обработки его, раскрытие через него существенных сторон жизни и человеческого характера, богатство и выразительность языка. Именно этим и отличаются произведения Шекспира. Никто не знал бы теперь историй о Ромео и Джульетте, Гамлете, Отелло, Лире и Макбете, если бы Шекспир не коснулся их волшебным жезлом своего художественного гения.

Возможно, что Шекспир не обладал способностью изобретать сюжеты. Если в этом даре ему было отказано, то зато в других отношениях он был так щедро наделен талантами, что это перекрывало отсутствие способности придумывать сюжеты. Если верить Ф. Мерезу, которого мы цитировали выше, то мастером построения сюжета был Антони Манди, но кто теперь знает его имя или хотя бы одно его произведение?

Публика театра эпохи Шекспира любила видеть на сцене представление известных легенд и историй. Иногда одного имени героя было достаточно, чтобы привлечь зрителей в театр. Недаром в английской драме эпохи Возрождения было по меньшей мере две пьесы о Генрихе V, три трагедии о Ричарде III, полдюжины пьес о Юлии Цезаре. Рассказы, которые люди слышали, истории, прочитанные ими, они хотели видеть на сцене. Подавляющее большинство зрителей было неграмотно, и театр был для них не только развлечением, но также источником знаний.

Иногда выбор сюжетов определялся современными событиями, как было показано выше, например, в случае с "Венецианским купцом".

Последний из шедевров Шекспира, "Буря", был создан также в связи со злободневными событиями. Экспедиции английских мореходов и, в частности, описание открытия Бермудских островов, а также история одного кораблекрушения привлекли большое внимание англичан. Шекспир не преминул откликнуться на это.

Но само собой разумеется, что отклики на злобу дня имели второстепенное значение. Каковы бы ни были внешние причины, побудившие Шекспира взяться за тот или иной сюжет, в разработку его он вкладывал свой жизненный опыт и художественное мастерство, и это уже выходило за рамки простой злободневности.

Прежде чем сказать о том, как обрабатывал Шекспир заимствованные сюжеты, надо покончить с вопросом об оригинальности. Решить его нам поможет другой гениальный поэт.

Мнение Гёте

Как отнестись к многочисленным заимствованиям Шекспира у предшественников - поэтов и драматургов? Лучше всех ответил на этот вопрос великий немецкий писатель Гёте. Беседуя со своим секретарем Эккерманом, Гёте однажды произнес целую речь на эту тему.

"...Забывают, - сказал Гёте, - что и колос состоит из отдельных частей и что античный Геркулес есть коллективное существо, великий носитель своих собственных деяний и деяний других людей.

Ведь, в сущности, и все мы коллективные существа, что бы мы о себе ни воображали. В самом деле: как незначительно то, что мы в подлинном смысле слова могли назвать своей собственностью! Мы должны заимствовать и учиться как у тех, которые до нас, так и у тех, которые живут с нами. Даже величайший гений недалеко бы ушел, если бы он захотел производить все из самого себя. Но этого не понимают очень многие добрые люди и полжизни бродят ощупью во мраке, грезя об оригинальности. Я знавал живописцев, которые хвалились тем, что не берут себе за образец никакого мастера и всеми своими произведениями обязаны исключительно своему гению. Дурачье! Как будто бы нечто подобное возможно! И как будто внешний мир на каждом шагу не внедряется в них и не формирует их по-своему, несмотря на их собственную глупость! Я утверждаю, что если бы такой живописец только прошел вдоль стен этой комнаты и бросил самый беглый взгляд на рисунки великих мастеров, которыми они увешаны, то он, при всем своем гении, вышел бы отсюда иным и выросшим.

И вообще: если есть в нас что-нибудь хорошее, так это сила и способность использовать средства внешнего мира и заставлять их служить нашим высшим целям. Говоря о самом себе, я должен со всею скромностью сказать, что я именно так чувствую. Правда, за мою долгую жизнь мне удалось задумать и осуществить кое-что такое, чем я считаю себя вправе гордиться; но, говоря по чести, мне самому принадлежит здесь лишь способность и склонность видеть и слышать, различать и выбирать, оживлять собственным духом то, что я увидел и услышал,