БИБЛИОТЕКА
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ССЫЛКИ
О САЙТЕ









предыдущая главасодержаниеследующая глава

Картина мироздания

Как уже отмечалось, общественное сознание XVI в. включало обширные области, которые были в какой-то мере "общим достоянием" всех современников, независимо от их сословной принадлежности, степени образованности, личной одаренности. Если отвлечься от основных догм веры, то в поисках таких областей следует прежде всего обратиться к картине мироздания, господствовавшей в XVI в. (и вплоть до XVIII в.). Однако прежде чем последовать в этом направлении, заметим, что огромное внимание к вопросам мироздания в XVI в. диктовалось, конечно же, не одними естественнонаучными интересами, равно как и не праздным любопытством, а являлось выражением насущной социальной потребности: оно диктовалось специфическими условиями социальной ориентации человека того времени.

Может показаться малоубедительным утверждение, будто для того, чтобы человек XVI в. был способен сколько-нибудь уверенно действовать, отдаваться повседневным занятиям, стойко переносить удары судьбы и т. п., ему требовалось знать, как устроена Вселенная, какое положение человек занимает среди божьих творений, каким образом он связан с планетами и звездами, как устроено общество и какое место определено ему в этой системе и т. д. Но это действительно так. Два обстоятельства мешают нам увидеть жгучую актуальность этих и подобных им вопросов для подданных королевы Елизаветы. Прежде всего современная нам картина мира намного более дифференцированна, чем картина XVI в., и необъятна. В результате чего мы не замечаем, что обычно вынуждены "обходиться" только частью этой картины, тогда как человеку XVI в. требовалась вся картина.

Но пожалуй, еще важнее для понимания нашего скептицизма в указанном вопросе - существенное различие в способах осмысления окружающей действительности. Дело в том, что человек той поры мыслил целостностями столь же универсальными, сколь мизерными были его действительные знания о них. Часть он мог воспринять только через посредство целого, в неразрывной связи с ним, через него. В известном смысле это было мышление синтетическое, основанное на ассоциациях. Так, свое положение в собственном доме он мог уяснить через положение короля в государстве, и наоборот. Чтобы судить, насколько "правильно" устроено общество, ему необходимо было знать, как устроен мир растений, какие порядки существуют в мире животных, как взаимодействуют планеты*.

* (Lovejoy A. The Great Chain of Being. Cambridge, Mass., 1957. )

Таким образом, если человек XVI в. интересовался тем, какое положение занимает Солнце среди планет, то это вовсе не значит, что он был "любителем астрономии". Наоборот, мы будем ближе к истине, если допустим, что в большинстве случаев его занимал вопрос другого рода: на чем, например, основано право короля требовать от подданных уплаты налогов и т. п.? Пожалуй, никогда еще мысль о том, что все в мире взаимосвязано, не пользовалась столь всеобщим и чаще всего неосознанным признанием, как в XVI в.

Каким же рисовалось мироздание Шекспиру и его современникам? Прежде всего они видели картину предельно наглядную, наподобие начертанной па бумаге схемы. Поэт XVI в. Эдмунд Спенсер в "Гимне небесной красоте" призывал: "Смотри па план этой необъятной Вселенной и читай в нем..."* Однако гораздо чаще Вселенная представлялась им "цепью" или лестницей, спускающейся от подножия божественного трона на небе до ничтожнейшего творения на земле. Каждое звено (или ступень ее) олицетворяло род творения. Если рассматривать эту цепь от основания до вершины, то мы будем постепенно переходить от так называемых первичных элементов, из которых состоит все сущее - земля, вода, огонь и воздух, к неодушевленным (растительному и животному миру, к человеку, от него - к ангелам различных степеней и "рангов" и, наконец, - к богу).

* (Spenser E. Works, v. I. Baltimor, 1943, p. 223. )

Таким образом, мир казался "упорядоченным" по восходящей линии - от воплощений чистой материи к воплощению чистого духа и разума. Если же мысленно проделать тот же путь в обратном направлении, то вместо приближения "творения к творцу" мы станем свидетелями его отдаления и разъединения. Эта так называемая великая цепь бытия символизировала господство строгой иерархии атрибутов. Миру неорганическому (как бы мы теперь сказали) присущ был лишь один атрибут - существование; миру растений, помимо атрибута существования, еще свойствен атрибут питания; миру животных, кроме того, - атрибут ощущения, наконец, миру человека - еще и атрибут разума. Именно поэтому человеку принадлежало особое место в описанной системе мироздания. Он связывал воедино оба его начала - духовное и материальное. Таким образом, в этой цепи нет перерывов, нет "пропусков", в каждом ее звене также существует своя иерархия, и каждая верхняя ступень одного звена непосредственно примыкает к нижней ступени звена, находящегося под ним. Знают иерархию не только первичные элементы (огонь - высшая их ступень), растения и животные, но и люди и "ангелы". Все в подлунном мире распределено по ступеням, "чинам", "рангам".

Заметим, что истинный смысл этого мировидения составляла унаследованная от иудео-христианской древности и модифицированная в средние века идея теоцеитрического строения Вселенной: в своем безграничном разнообразии мир един не только как творение одного творца (в едином творце), по во взаимосвязаиности творения как целого. Этот мир изначален и конечен как строго фиксированная иерархическая система атрибутов божественных творений - он не знает движепия, истории. Олицетворяя "неисповедимую мудрость божественного плана", он нерушим. Как же возникла эта "цепь бытия"?

У Мильтона мы находим следующую картину "начала мироздания". Темный безграничный океан без конца, без измерений, где длина, ширина и высота, а также место и время исчезли, где царит древнейшая ночь и хаос - вечное смятение и беспрерывная борьба четырех элементов в их первобытном состоянии: горячий - холодный - влажный - сухой. То один из них, то другой одерживает верх, однако это дело случая и сопровождается только ростом замешательства. Все здесь неустойчиво, изменчиво, преходяще. Ни моря, ни суши, ни воздуха, ни огня, и вместе с том все это есть, но перемешано, хаотично, в состоянии вечного конфликта.

Лишь в акте творения враждебность элементов превратилась в согласие, появились земля, вода, огонь и воздух. Каждый из этих элементов обладал двумя атрибутами: земля - холодная и сухая, вода - холодная и влажная, воздух - горячий и влажный, огонь - горячий и сухой. Как и все остальное, элементы были упорядочены в иерархию: земля - вода, воздух - огонь*. С тех пор элементы больше не находились в конфликте, что стало предпосылкой создания всего неодушевленного и одушевленного мира, в свою очередь упорядоченного и надлежащим образом связанного друг с другом в соответствии с внутренними качествами каждого. Почти за 200 лет до Мильтона этот порядок образно описал известный юрист Джон Фортескью. "В этом устройстве ангел помещен над ангелом, чин над чином - в царстве небесном; человек помещен над человеком, животное над животным, птица над птицей, рыба над рыбой... таким образом, нет ни червя на земле, ни птицы в вышине, ни рыбы в глубине, которые в цепи бытия не связывались бы в наиболее гармоничном сочетании. Нет творения, которое не отличалось бы в каком-либо отношении от всех других творений и потому не стояло бы выше или ниже другого...

* (Milton J. Paradise Lost, II, 891-916. )

Итак, [во всей Вселенной] нет ничего,что не было бы охвачено связью порядка"*.

* (Цит. no: TiUyard E. Elizabethan World Picture. London, 1943, p. 24. )

Мысль об иерархичности мирового порядка проходит через все описания "великой цепи бытия". Со времени христианского неоплатоника Диописия Ареопагита (V в.) основой иерархии признавалась "степень благородства", данная раз и навсегда: вода - благороднее земли, золото - меди, рубин - алмаза и т. д. В живой природе "степень благородства" передается по наследству. Перед нами удивительный по яркости пример объективизации, "опрокидывания" господствовавшего в обществе сословно-иерархического строя на окружающую действительность, интерпретация мироздания по образу и подобию общества, иллюстрация роли "аналогий" в мышлении в эпоху, предшествовавшую возникновению опытного знания.

Очевидно, что картина мироздания, воплощенная в образе "цепи бытия", поразительно статична, изображенный в ней порядок извечен и конечен. Наконец, поскольку из этой картины устранены факторы, несущие в себе угрозу расшатать исконный порядок, то иерархия - единственная возможность упорядочить в "единое целое" безгранично разнообразную и необъятную в своем разнообразии действительность. Если богатство форм сущего олицетворяло в глазах приверженцев "цепи бытия" "щедрость" творца, то иерархическое соподчинение этих форм воплощало его "неисповедимую мудрость". Идеологическая же функция концепции лежит на поверхности: отношения господства и подчинения выступают в ней как соподчинение, отношения зависимости - как взаимозависимость и взаимоподдержка. Растения питаются элементами неживой природы, животные питаются растениями, человек - теми и другими. Что касается общества, то и там все происходит к "общей и взаимной выгоде".

Шекспир почти буквально воспроизвел обрисованную картину мироздания. Она отразила господствующий стереотип современного ему сознания, и не только в Англии.

Сопоставим отрывок из ученого сочинения современника Шекспира - Жана Бодена (сознание элитарное), фрагмент из тюдоровского сборника "увещаний", предназначавшихся для прихожан любой деревенской церкви (сознание массовое), и знаменитую речь Улисса из трагедии Шекспира "Троил и Крессида".

В трактате "О государстве" Боден писал: "Если мы обратимся к особенностям природы... земных творений... то обнаружим постоянную, гармоническую связь, которая соединяет антиподы нерасторжимыми узами... Так, мы видим, что земля и камни соединены глиной и известью... Камни и растения также соединены различного рода кораллами, являющимися как бы каменными растениями, поскольку они живут и способны расти. Между растениями и живыми существами находятся зоофиты (или животные-растения), наделенные ощущениями и движениями, но питающиеся корнями. Между животными на суше и теми, что живут в воде, находятся земноводные... Между рыбами и птицами находятся летающие рыбы. Между человеком и животными находятся обезьяны (если только мы не согласимся с Платоном, поместившим на это место женщину). Между животными и ангелами бог поместил человека, частично смертного и частично бессмертного, связующего этот материальный (низший) мир с миром небесным (божественным)"*.

* (Bodin J. Six Books of the Commonwealth. London, 1924, Bk. IV, 2. )

Нетрудно убедиться, что в этой концепции доминируют три основные идеи: идея полноты мироздания, олицетворение щедрости "творца", идея качественной иерархичности сущего, градуированностп мира (олицетворение идеи целостности и взаимозависимости частей творения), наконец, идея непрерывности (олицетворение постепенности переходов от низшего к высшему). Каждая следующая ступень имеет нечто, объединяющее ее с предшествующей, и одновременно атрибут, разъединяющий их и потому связывающий со следующей. Человеку в этой иерархии отведено особое место: он - связующее звено между антиподами - чисто материальными и чисто духовными сферами мироздания. Он - конечная цель творения (как видим, все это как две капли воды похоже на то, что мы читали у Фортескыо (XV в.) и Мильтона (XVII в.).

Наконец, в "увещаниях", предназначенных для простонародья, все эти принципы слились в идею целесообразности и совершенства мироздания. Мы читаем: "Всемогущий бог создал и упорядочил все вещи на небесах, в воде и на суше в наиболее совершенном и превосходном порядке. В небесах он учредил различные степени архангелов и ангелов... Воды удерживаются и проливаются дождем в надлежащее время. Солнце, Луна, звезды, радуга, гром, молния, облака, птицы в воздухе сохраняют предписанный им порядок. Земля, деревья, злаки и травы и все виды животных сохраняют также свой порядок, времена года - зима, лето, месяцы, ночь и день сменяются также в над-лежащем порядке"*.

* (Hart A. Shakespeare and the Homilies. Melbourne, 1954, p. 22-23. )

Наконец, обратимся к Шекспиру.

 На небесах планеты и Земля
 Законы подчиненья соблюдают,
 Имеют центр, и ранг, и старшинство,
 Обычай и порядок постоянный.
 И потому торжественное Солнце
 На небесах сияет, как на тропе,
 И буйный бег планет разумным оком
 Умеет направлять, как повелитель, 
 Распределяя мудро и бесстрастно
 Добро и зло. Ведь если вдруг планеты
 Задумают вращаться самовольно,
 Какой возникнет в небесах раздор!
 Какие потрясенья их постигнут!
 Как вздыбятся моря и содрогнутся Материки!
 И вихри друг на друга
 Набросятся, круша и ужасая,
 Ломая и раскидывая злобно
 Все то, что безмятежно процветало
 В разумном единенье естества. 

"Троил и Крессида", I, 3

Перед нами замечательное по яркости и лаконичности поэтическое отражение той же господствовавшей в сознании современников Шекспира картины мироздания. Иными словами, Шекспир здесь излагает столько же "общепринятую истину" эпохи, сколько и свои "личные" воззрения. Уже в первых четырех строчках даны во взаимосвязи все составляющие "великой цепи бытия". Вот они: "На небесах планеты и Земля законы подчиненья соблюдают, имеют центр, и ранг, и старшинство, обычай и порядок постоянный".

Здесь все: и основные сферы бытия, и иерархический строй, и незыблемость мирового порядка, и взаимосвязанность его элементов. Однако Шекспир гораздо глубже своих современников раскрыл социальный подтекст анализируемой концепции, присовокупив к ней другой стереотип эпохи - предостережение относительно губительных последствий восстаний против предустановленного порядка. Соблюдение этого порядка рассматривалось как соблюдение "законов природы", единых для всего сущего. Не только их нарушение, но даже отклонение от них в помыслах грозило воцарением вселенского хаоса*. Этот подтекст редко комментируется в ученых трактатах, но зато составляет суть концепции "цепи бытия", если ее излагают в литературе для простонародья. В последнем случае суть увещания ясна:

* (Caspari Fr. Op. cit., p. 11. )

 ...Ведь если вдруг планеты
 Задумают вращаться самовольно,
 Какой возникнет в небесах раздор!
 Какие потрясенья их постигнут! 

Там же

Совершенно ясно, что перед нами всего лишь поучительная аллегория, иносказание, что в действительности все время имеется в виду человек, которого наставляют па "примере" планет. Об этом, кстати, свидетельствует совершенно неожиданный переход от "небесной механики" к делам человеческим:

 ...Как могли бы, 
 Закон соподчиненья презирая, 
 Существовать науки и ремесла... 

Там же

С этой точки зрения принципиальное значение приобретало общепринятое понятие соответствия надстроенных друг над другом звеньев "цепи бытия". Как уже отмечалось, все мироздание - иерархия степеней - в зависимости от полноты проявления того атрибута, который являлся для данной ступени определяющим. Так, верхнюю ступень среди камней занимал рубин, среди металлов - золото, среди растений - дуб, среди животных - лев (или слои), среди рыб - дельфин (или кит), среди птиц - орел, среди людей - король и т. д. Отсюда следовал и порядок сравнений ступеней одного "плана" со ступенями другого. Так, например, если речь шла о короле, то "допустимыми" сравнениями могли быть: солнце (среди светил), орел (среди птиц), лев (среди животных) и т. д. Опираясь на идею "соответствия", строение микрокосма (человека) сравнивали со строением'Вселенной - макрокосма, структуру общества (политического тела) - со строением человека и т. д.

Томас Старки, автор известного "Диалога" (1533-1536) мыслил типичными для XVI в. категориями, когда писал: "Политическое тело имеет части, напоминающие части тела человеческого, из которых для нашей цели наиболее важными являются: сердце, голова, руки и ноги. Сердцем его является король, принц, правитель государства. Ибо так же, как весь разум, способности, чувства, жизнь и все другие естественные силы, проистекающие из сердца, точно так же от правителей государства зависят все законы, порядок и политика, все правосудие, доблесть и достоинство всего остального политического тела"*.

* (Starkey T. A Dialogue... London, 1948, p. 56. )

Между различными "планами соответствия" созвучие столь велико, что стоит где-нибудь в одном из звеньев "великой цепи" нарушиться порядку, как немедленно, подобно эху, дисгармония и замешательство разливаются по всей Вселенной, всем ее сферам. Так, к примеру, солнечные затмения пророчат бедствия всему живому на земле, они вызывают землетрясения, наводнения, ураганы и ливни.

В свою очередь, если порядок нарушен в человеческом обществе, па него немедленно "откликаются" небеса и земные недра. Так, мы узнаем, что, когда Макбет вероломно убил гостившего у него короля Дункана,

 Какая буря бушевала ночью!
 Снесло трубу над комнатою нашей,
 И говорят, что в воздухе носились
 Рыданья, смертный стон и голоса. 

"Макбет", II, 3

И далее по тому же поводу:

 Пророчившие нам годину бедствий
 И смут жестоких. Птица тьмы кричала
 Всю ночь, и, говорят, как в лихорадке,
 Тряслась земля. 

Там же

 Гляди: смутясь деяньями людскими,
 Кровавый их театр затмило небо.
 Часы показывают день, но тонет
 Во мгле светило. Ночь ли всемогуща
 Иль стыдно дню, но, лик земли скрывая,
 Мрак не дает лучам лобзать его. 

Там оке, 4

Столь же "чутко" реагировали на неслыханные злодеяния Макбета животные:

 А кони короля...
 Взбесились в стойлах,
 Сломали их и убежали, словно
 Войну с людьми задумали затеять.

Там же

Более того, "планы соответствия" реагируют не только на деяния, ломающие космический порядок, они столь же бурно откликаются даже па замыслы подобных нарушений.

 Макбет. 
 Пусть даже ваш ответ принудит вихрь
 Сраженья с колокольнями затеять,
 Валы - вскипеть и поглотить суда,
 Хлеба - полечь, деревья - повалиться,
 Твердыни - рухнуть на голову страже,
 Дворцы и пирамиды - до земли
 Челом склониться... 

Там же, IV, 1

Поскольку же наибольшая опасность внести смятение в мирный порядок исходит от человека, то естественно, что все предупреждения о возможных последствиях адресуют ему. К тому же он один обладает разумом и поэтому поставлен провидением в решающем звене, смыкающем воедино мироздание. Человек не только венец творения, он определенным образом за него в ответе, за сохранение его чистоты, полноты и совершенства.

Труженикам Англии без конца напоминали и "разъясняли", что человек не есть нечто само по себе сущее, что он включен в космическое целое как органическая часть его иерархии, поэтому он ни в коем случае не должен себя выделять и противопоставлять остальному творению. Закон и порядок единый для всего мироздания. И такие уроки увещания были как нельзя более кстати в XVI в., когда Англию сотрясали мощные народные восстания, направленные именно против того общественного порядка, который веками представлялся божественным, вселенским и незыблемым.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев А. С., 2013-2016.
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://william-shakespeare.ru/ "William-Shakespeare.ru: Уильям Шекспир"